Чиновники же заставляют его выстоять очереди, чтобы восстановить паспорт и другие документы. Только тогда его обещают определить в интернат.
60-летний Хасан Кайсаров с весны живет в машине, припаркованной во дворе дома на улице Туркестанской, 53 (см. «КП» от 3 сентября с.г. «Пять месяцев оренбуржец живет в машине»). Квартиру несостоявшийся бизнесмен отдал за долги, жена уехала к родственникам на Север, пообещав вернуться за супругом. Кайсаров остался один на улице.
Вчера мы приехали к нему повторно.
— Скоро зима, что делать думаете? Не может же это продолжаться вечно? – спросили мы мужчину.
— Да повешусь! Что еще остается… — последовал ответ. — Ноги отказали, на улицу из машины редко выхожу. Воды в колонке набрал, на несколько дней хватит. Если кто-нибудь принесет поесть — буду сыт. Привык уже.
Навещал дворового постояльца местный участковый, просил сменить место жительства, а то жильцы жалуются. Но не перенесет Хасан Хабибулович свою «ласточку» на руках, ведь из машины кто-то стащил аккумулятор. А бросить ее оренбуржец не может, она для него теперь дороже собственной жизни.
— Меня бы оформили куда-нибудь… в Дом престарелых или инвалидов. Постель да душ были бы, а больше ничего и не надо. Добрые люди три теплых одеяла дали, а все равно ночью холодно. Печка не работает, — попросил мужчина.
Мог бы Хасан положенную законом пенсию получать, да только паспорта у него нет. Чтобы восстановить, нужно по инстанциям бегать, но здоровье не позволяет.
— Мы предлагали до восстановления документов поместить его в Центр социальной адаптации лиц без определенного места жительства, который находится в Орске, там бы и помощь врачей получил, но он наотрез отказался. Через биржу труда работу бы подыскали. Можно вернуть его к нормальной жизни, но для начала нужно его письменное согласие. По собственному желанию мы чужой судьбой распоряжаться не можем, — считает директор Центра соцобслуживания Ленинского района Галина Джорова.
Почему так получается, что у одних человек просит помощи, а у тех, кто реально может ее оказать, не решается?..
— Раз семь из соцзащиты приходили, — вздыхает горемыка. — Хоть чем-то помогли бы. Только сказали, что нужно идти заявление писать.
Получается, что кто-то точно врет или попросту не хочет ничего делать.
Хасан Хабибулович все-таки несколько дней провел в домашнем уюте. Знакомый пожалел его и предложил какое-то время пожить у него. Комфортная жизнь, от которой Кайсаров успел отвыкнуть, длилась недолго — его выгнали родственники приятеля. Действительно, кому нужен горожанин, если участковый просит уехать куда-нибудь, а соцзащита, вместо того, чтобы чем-то реально помочь — например, отвести его в паспортный стол, попросту складирует отчеты о посещении Кайсарова соцработником.
Комментарий Специалиста:
Бомжам в обычных интернатах места нет
Директор Оренбургского дома-интерната для престарелых и инвалидов Анатолий Бурега:
— К нам определяют только законопослушных граждан, не страдающих алкоголизмом, наркоманией, у которых нет инфекционных, кожных, венерических заболеваний и судимости. В том, что Кайсаров не обременен всем этим, я глубоко сомневаюсь. Поверьте мне, ветераны, инвалиды и старики, которые живут у нас, заслужили спокойную старость, а такие, как он, только деньги цыганят. Это не мое личное решение, а общественных советов. В поселке Салмыш Октябрьского района есть специальный интернат для бомжей и судимых. Там ему и место. Только их туда не особо затянешь. Бомж — это образ жизни, они любят так жить. Едва поселятся, начинают простыни, одеяла продавать. Отъедятся за несколько дней и в бега подаются, потому что воля нужна, а не наш уют.
Газета «Комсомольская правда в Оренбуржье»
